Нет, Савченко они не отдадут.
Не слушайте оптимистичных бредней.
Она одна — последний их редут,
последний их оплот, трофей последний.
Подумай, что они приобрели
за этот год, помимо геморроя?
На первое — подгнившие рубли,
и санкции Европы — на второе;
сакральный Крым и весь его прибой,
там будет Сталин вскорости изваян, —
туда и так приехать мог любой,
но нынче может въехать как хозяин.
Что до крымчан: курорт и есть курорт.
Располагает статус или климат —
но если к ним приедет даже черт,
они его со всей любовью примут.
За эти строки, полные огня,
я там, должно быть, сделаюсь нон грата, —
но чтоб вы гордо выперли меня,
мне надо бы приехать к вам, ребята,
а мы таким желаньем не горим.
Разлуку я уж как-нибудь осилю
и не поеду в новорусский Крым,
как Бунин в большевистскую Россию.
Плюс Янукович где-то там вдали,
но призрачен, почти нематерьялен.
Мы год назад его приобрели,
тогда же и Украйну потеряли,
бросая в украинский огород
булыжники и огрызаясь грозно.
Конечно, лучше б нам, наоборот,
его бы потерять… но поздно, поздно.
Помимо Крыма мы приобрели
истерзанный разором и раздраем
кусок не слишком нужной нам земли.
Что делать с ним, мы до сих пор не знаем.
Коль это русский мир, то этот мир,
где что ни день — сплошная Волноваха,
весь состоит из ям, воронок, дыр,
усобиц, пыток, голода и страха;
там нету веры никаким властям,
витает призрак полного провала,
и как бы русских кто ни притеснял —
но прежде там такого не бывало.
В комплекте с этим мы приобрели
(хотя глагол «надыбали» — вернее)
презрение и ужас всей земли,
за исключеньем Северной Кореи
и полудиких нескольких племен.
Им все равно: война ли, не война ли…
Плюс режиссер Сенцов в Крыму пленен,
а под Луганском Савченко поймали.
Известно: ей не нравилась война,
но, так сказать, работа есть работа.
Ее схватили прежде, чем она
могла огонь направить на кого-то,
но нашим судьям это невдомек,
гуманных мер они не выбирают,
а мучить женщин — это наш конек,
мы это любим, вспомним Pussy Riot.
Всяк облеченный властию чудак,
не давши жертве вырваться бесславно,
тут из мужчины сделать Жанну д’Арк
способен — а из женщины подавно.
И после Минска, чуть забрезжил свет —
арест домашний и режим щадящий, —
Песков сказал, что вроде бы… Но нет!
Оставь надежду всяк сюда входящий!
Коль ты у нас — уже виновна ты,
хоть явных доказательств нет и близко, —
как заявляет спикер, чьи черты
уже напоминают василиска.
И даже если дружно погорим,
и если весь народ плашмя положим —
мы можем все отдать, включая Крым,
но Савченко отдать уже не можем.
ТВ визжит, как бешеный койот,
в сетях дрожат раздвоенные жала —
она одна себя не предает
и голодовку держит как держала.
Упорный человек, в конце концов, —
бесценен, как палладий, как рутений,
и Савченко — а с нею и Сенцов —
ценнее всех других приобретений.
Все прочее, что мы приобрели,
когда судьба страны переломилась, —
по рассмотреньи полные нули,
а если приглядеться — яркий минус.
Пока на Украине без помех
звучат, как прежде, выстрелы и залпы —
я за нее бы отдал наших всех,
сидящих наверху.
Да кто бы взял бы?
(c)