…двор решил Лермонтова палить где то в сентябре. Решение зрело еще с весны, как зреет кисть винограда, наливаясь всеми своими чреслами лучистой энергией солнца, которое ничего не подозревая садилось за дальними хрущёвками микрорайона, а вставало – за ближними. Его питали майские ливни и слезы уволенной на пенсию учительницы русского языка и литературы Ядвиги Зиновьевны Бенгельшухер. Ивы у школьного пруда шептали что надо, а бабушки у третьего подъезда скрипели - что пора. Так что когда Опанас Григорьевич Охрименко в шесть утра с диким криком «а шоб ви, курви кацапські, повиздихували!» кинул с балкона седьмого этажа зигу и всю подшивку журнала «Вешние воды» - никто и не удивился ни разу.
Первыми к мусорке потянулись курсанты местного детского садика имени Дмитрия Яроша. Дети несли совершенно одинаковые книжки про пионеров-героев авторства Льва Кассиля в белой обложке. А ройовый Стьопа принёс даже книжку про Мальчиша-Кибальчиша и почему то тюбик зубной пасты аквафреш.
Процессию малюток замыкала их монументальная воспитательница Одарка Степанивна. Женщина водрузила на кучу одинаковых белых параллелепипедов еще два таких же но чёрных.
«Сыны то дочкы!» - зычно обратилась Одарка – строй курсантов замер в почтении – «Сёгодни, в цэй свитлый та радисный ранок, вид вас назавжды йдэ тэмнэ та упослиджэнэ мынулэ» - и Одарка ткнула пальцем в два чёрных параллелепипеда - « тобто нэобхиднисть вчыты у майбутньому «Войну и мир» Льва Толстого!». Одарка смахнула платком слезу счастья, высморкалась и продолжила – «Мильйоны дитэй мусили чытаты пивторы тыщи сторинок тексту про разгалуджэння гэнэологычного дэрэва шляхты нэчэрнозэмнои полосы Росии, а вы тэпэр позбавлэни цього. Диты, вы вильни!».
Зигхайл! – звонко прозиговали крохи и быстро ретировались вместе со своим фюрером.
…
«Горький это зло» - сказал мужчина средней наружности – и бросил книгу на кучу. Ну это же мрак такое читать! – как бы за поддержкой обратился он к пожилой паре у мусорного бака. Ну вот это его «Дело Артамоновых», ну вот зачем после прочтения такого жить?
Незачем! - Решительно ответил седовласый супруг и резко одёрнул пытающуюся возразить ему жену – а ты, Зин, ваще не лезь! Я твою всю Маринину еще на той неделе в макулатуру сдал – хоть копейка какая то лишняя будет. Это твоя маринина, это даже не мрак, это просто гавно, что бы остановку нужную в трамвае проехать. И ваще, Зин, ты не паясничай, а подвинься лучше – вон Никифоровы из Достоевского что то принесли…
…
…куча росла и росла и доходила уже до окон второго этажа.
«Так чого мы чэкаемо!?» - возмутился из толпы кто то чернявый. «мы всэ жыття тэрпилы вси ци беелет парус одинокий, а мачур цей мачур що по ланцюгу туди суди туди сюди гааа?!» - толпа одобрительно загудела и придивнулася ближе к куче, кто то чиркнул спичкой…
«Стийте!» - между толпой и кучей вдруг выросла тоненькая женская фигурка, чёрные глаза смотрели зло и решительно.
«Не смийте!» - голос тонкий и звонкий.
«Нащо вы тут? Що вам потрибно? Подумайтэ! Люди, вы ж щэ люды, схамэницця!» - худенькая скромно одетая женщина с интеллигентным лицом распростёрла руки перед замершей толпой…
«Оксана Стефанивна» - осторожно встрял справа от гаража кто то плешивый, прокашлялся и с огорчением добавил – «а Лэрмонтова ни в кого нэ оказалося»
«нив кого ни в кого!» - согласно закивали усами и чубами инженеры, учителя, врачи, слесаря, прорабы, и водители таксомоторного парка имени Булатова.
«…я навить куму в Курск дзвонив – но у них там последнего лэрмонтова спалили ще восьмого марта щоб согреть жэнщин на празник…» - плешивый участливо склонился к худенькой фигурке.
…
«Не «празник» а «свято», не «жэнщина», а «мыткыня», «пэдиатрыня», «ликарка» або просто - «колэжанка» - тоненька женская фигурка неспешно шла к парадному, а плешивый подобострастно семенил рядом, согнувший втрипогибели и пытался походу записывать в блокнот.
«Скилькы Вас, МыколаЯновычу, вчыты гэндэру? От в мойий пэрэпысци з Шэвэльовим я акцентую увагу…»
…книжки весело полыхали на мусорнике, гротестные тени метались по панельным стенам, и казалось, что это не взрослые и дети пели и танцевали вокруг костра, а древние охотники убили какого то особо ценного мамонта и пировали просто под звёздным осенним небом…