Я обзывал его «чуркой», а он меня лупил, в отместку я уводил у него мобильник и заваливал СМСками Брайду, нашего спортивного директора. Однажды, в те дни, когда Рино ждал продления контракта с клубом, я даже провел за него переговоры. С помощью одного-единственного сообщения: «Дорогой Арьедо, если ты дашь мне что я прошу, можешь поиметь мою сестру». Рино заметил, отпинал меня, позвонил Брайде:

– Это опять дебильные шуточки Пирло!

И я не мог отделаться от ощущения, что на том конце провода послышалось: «А жаль».

---

Глаза у него наливались кровью, это было видно, этого было не скрыть. Мы предусмотрительно начинали убирать ножи, Гаттузо не терялся – хватал вилку и пытался нас проткнуть. Случалось, что он настигал жертву, и удары, попадая в цель, пронзали ее плоть. Плоть была нежной, как тунцовый паштет. Кто-то из нас, бывало и такое, даже пропускал матчи по причине поражения вилкой, хотя, конечно, в официальных заявлениях пресс-службы говорилось о пресловутом «мышечном переутомлении». Когда Рино начинал беситься, мы удирали, он успокаивался и закрывался у себя; вернувшись, мы баррикадировали его дверь диванами, и он безвылазно сидел в плену.

– Выпустите меня, скоро тренировка!

– Уймись, чурка…

---

В раздевалке такие люди – незаменимая опора: тело стареет, харизма – нет. Бегаешь меньше, значишь – больше. Как личность. Каждое его слово звучало как приказ, а если новички вели себя не как полагается, то прекрасно знали: первое, что их ждет, – это необходимость встать перед Рино и объясняться, оправдываться. И это заметно уменьшало их шансы спороть херню. Когда-то все работало именно так – и даже старина Вуди не смог бы значительно изменить финал.