АРКАДЬЕВ И МАСЛОВ

- Вы дружили с Николаем Морозовым, который тренировал сборную СССР в 1966-м на чемпионате мира в Англии. О его смерти ходили разные слухи…

- Да, то ли сам умер, то ли убили. Загадочная история. У него была подруга - администратор гостиницы. К ней Морозов ушел от жены, получил квартиру напротив стадиона "Локомотив". А жена сокрушалась: "Ну, разве я ему запрещаю? Пусть гуляет. Только зачем же из дома уходить в 60 с лишним лет…" Но у Петровича характер был сложный. В тот день он провожал приятеля, хоккейного тренера Николая Карпова. Посидели в ресторане на Комсомольской, потом к себе поехал. По дороге зашел в пивной бар возле стадиона "Локомотив". И больше его живым не видели. Говорят, повздорил там с кем-то - Морозов мужик был задиристый.

- Борис Аркадьев каким помнится?

- Умирал он страшно. У него была болезнь Альцгеймера. Как у Эпштейна, Нетто, Вали Иванова. Аркадьев выходил из дома, а назад вернуться не мог. Дочка клала ему в карман записку - какой подъезд, этаж, квартира. Последние годы за пределы двора его старались не выпускать… Когда Аркадьев возглавлял "Локомотив", Бещев иногда просил в день игры прислать на ознакомление состав. Делал это обычно председатель центрального совета "Локомотива" Николай Разумовский. Как-то принес он от Аркадьева список. А вечером на матче Бещев обнаружил, что от утреннего варианта осталось всего несколько футболистов. Борис Павлович подзывает Разумовского: "Вы что, издеваетесь?!" Тот после игры спрашивает Аркадьева: "Почему же вы дали мне один состав, а на поле выпустили другой?"

- Что ответил?

- Развел руками: "Понимаете, после нашей беседы я лег спать, и мне именно такой состав приснился. Этих игроков я и решил поставить". Аркадьев никогда не пил, не курил, но к загулам игроков относился на удивление спокойно. В "Локомотиве" его помощником был Виктор Ворошилов. Раз в поезде прибегает к нему: "Борис Андреевич, пьяный Ковалев с какой-то девицей закрылся в купе!" Аркадьев отвечает: "Так это же прекрасно. Значит, с потенцией полный порядок". В другой раз ему сообщают: "Глядите, ваш игрок опять нажрался!" Интеллигентный Аркадьев поморщился: "Ну, почему "нажрался"? Человек просто устал - и спит".

- Ворошилов по прозвищу Клим и вам в "Локомотиве" помогал.

- К счастью, недолго. Он вел образ жизни привольный, тренерская работа его не волновала. Однажды я задержался в клубе, а Ворошилова с командой отправил в Баковку на восстановительную тренировку. Вдруг звонок: "Семеныч, как быть? Клим угнал автобус, укатил в Москву".

- То есть?

- Он выпивши был. Пока игроки в бане парились, приказал водителю клубного автобуса ехать в Москву. Ослушаться тот не посмел. А на сборе в Югославии Клима вообще чуть не застрелили!

- Кто?

- Поселили нас в гостинице, где был общий балкон, разделенный перегородками. Клим напился и зачем-то решил перелезть. А в соседнем номере жил инкассатор. Уже стемнело, и он, увидев на своем балконе незнакомую физиономию, вытащил пистолет. Сам потом говорил: еще секунда - нажал бы на курок. Хорошо, вспомнил, что где-то рядом русские живут. Но скандал был большой. Прилетев в Москву, я прямиком двинул к начальству: "Убирайте Ворошилова. Работать с ним невыносимо". Меня стали уговаривать: "Но ведь это же флаг "Локомотива"! Подумайте!" На что я ответил: "К сожалению, это флаг давно приспущенный…"

- Были игроки, с которыми так же мучились?

- Ну вот, например, играл за "Локомотив" вратарь Золтан Милес. На тренировках ему часто били пенальти на спор - и обычно он выигрывал. Это был его конек. Не забуду матч с киевским "Динамо" в 1972-м. При счете 0:0 в наши ворота назначают пенальти. Подходит Мунтян, который с "точки" обычно не промахивался, здорово бьет впритирку со штангой, но Милес достает мяч. Вскоре нам ставят второй пенальти. Теперь к мячу идет Веремеев - и снова Золтан тащит! А в концовке мы поймали киевлян на контратаке - 1:0 и закончили. Так вот, по своим данным Милес мог в сборной играть. Но он был человек не строгого режима. Помню, в Ленинграде пропал за пять дней до матча. Объявился в гостинице лишь под вечер накануне игры. Ребята сразу ко мне, просят дать шанс и не отчислять.

- И что?

- С "Зенитом" Милес отыграл блистательно! Мы победили - 1:0. Жил он от меня неподалеку. Когда завершил карьеру, изредка встречались. "Игорь Семенович, - говорит как-то, - я бросил пить". - "Поздравляю! Но раньше надо было бросать. Сейчас-то можно".

- Легендарный Виктор Маслов поддать тоже был не дурак.

- Да, однако это никогда не мешало футболу. Маслов - тренер величайший. Три года подряд его Киев чемпионом становился! Маслову хотели и сборную доверить, но противился Николай Ряшенцев, руководивший тогда федерацией футбола. Он был аскет и про Деда отзывался пренебрежительно: "А-а, этот пьяница…" Но в какой-то момент жизнь приперла, и Ряшенцева удалось переубедить. Вызвал он Маслова на беседу. А сам в кабинете то по одному телефону болтает, то по другому. Дед сидит. Он курил "Беломор", а под такой случай специально "Герцеговину Флор" купил. "Они не злые", - объяснил. И вот, достает папиросу, а Ряшенцев на секунду отрывается от трубки и в ужасе машет руками: "Виктор Александрович, только не это!"

- А Маслов?

- Папиросу обратно засунул, минуты три еще посидел - и к дверям. Ряшенцев кричит: "Вы куда? Мы же не говорили". Дед обернулся: "Говорить о футболе - и не курить? Это не для меня". Ушел. Больше в сборную его не приглашали.