Даже весьма далекий от австро-венгерских реалий американский корреспондент Джон Рид подметил всю остроту национально-языковых противоречий в империи в своих записках о встречe летом 1915 г. с колонной австрийских пленных, конвоируемых двумя донскими казаками:

«Их было тридцать, и между этими тридцатью было представлено пять наций: чехи, кроаты (хорваты), мадьяры, поляки и австрийцы. Один кроат, два мадьяра и три чеха не знали ни слова на каком-либо языке, кроме своего родного, и, конечно, ни один австриец не знал ни звука по-богемски, кроатски, венгерски или по-польски. Между австрийцами были тирольцы, венцы и полуитальльянцы из Пола. Кроаты ненавидели мадьяр, мадьяры ненавидели австрийцев, а что касается чехов, то никто из остальных не стал бы с ними разговаривать. Кроме того, все они резко отличались друг от друга по социальному положению, причем каждый стоявший на высшей ступени с презрением смотрел на низшего… Как образчик армии Франца-Иосифа, группа эта была весьма показательна». (с)