ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Павел Каныгин своим интервью создал портрет современного варианта русского народного двоемыслия. Оно, это народное двоемыслие времен путинизма, во многом скроено по лекалам Джорджа Оруэлла, открывшего это явление, хотя кое в чем имеет отличия. Светлана Агеева строго по Оруэллу «способна держаться одновременно двух противоречащих друг другу убеждений, говорить заведомую ложь и одновременно в нее верить, забыть любой факт, ставший неудобным, и извлечь его из забвения, едва он опять понадобится». Конец оруэлловской цитаты.
Светлана Викторовна знает со слов сына, что он служил по контракту, он ей присылал скан приказа о присвоении звания ефрейтора, фотографии, где он с однополчанами на фоне знамени части российской армии. Сын у нее хороший, «в армию пошел по призванию», «отдал долг Родине», «много тренировался, держал себя в форме». Информацию о том, что сын в плену на территории Украины, Светлане Агеевой сообщил журналист ВВС…
Павел Каныгин задает вопрос о том, что ей известно о событиях на востоке Украины. Лицо Светланы Викторовны мгновенно меняется, из него уходит живое выражение. Теперь перед нами не мать — зритель федеральных телеканалов. «Я очень политикой увлекаюсь. Всегда смотрю наших знаменитых Соловьева, Киселева, “60 минут” нравится. Хотя вот Киселева как-то так не очень, а вот Соловьев нравится. В общем, немножко разбираюсь… Украина не хочет федерацию, не хочет отпускать Донецк и Луганск, а те не хотят быть в составе Украины, от этого конфликт…». На вопрос Каныгина, присутствует ли Россия в этом конфликте, Светлана Викторовна после небольшой заминки снова включает телезрителя: «Официальная версия, что нас там нет, иначе было бы вмешательство». Журналист «Новой»: «Вы доверяете этой версии?» Агеева: «Ну, хотелось бы так думать…» И тут же, отбросив сомнения: «Я думаю, что нас там нет».
Вот этот фрагмент интервью вызвал особо бурную реакцию прогрессивной российской общественности. У нее сын-контрактник в плену в Украине — живое свидетельство российской агрессии, а она соловьевское «ихтамнет» включает! Отрицает существование собственного сына!
Все так.… Мать пленного российского контрактника Агеева страдает двоемыслием, подобно абсолютному большинству россиян, в том числе и некоторым из тех представителей прогрессивной общественности, которые наперебой обливают ее презрением. В ее двоемыслии есть еще одно важное измерение, которого не было ни у Оруэлла, ни в двоемыслии советской эпохи. Когда в ее дом пришла беда и ее сын оказался в плену, она стала стучаться во все двери. Дверей Путина и Шойгу в селе Топчиха не оказалось. И она стала писать и обращаться в прессу и общественные организации. Из всех российских СМИ она выбрала «Новую газету», а не «Комсомолку», не «Россию 1» с соловьевым-киселевым, из общественных деятелей — местного правозащитника Александра Гончаренко, а из партийцев — яблочника Бориса Вишневского. Никого из раскрученных по ТВ единороссов и общественных палаточников типичная «ватница» не позвала на помощь. В трудную для себя минуту обратилась к той самой «пятой колонне», о предательской сущности которой ей годами твердил любимый ею Соловьев. По мне, так в этом варианте двоемыслия есть какой-то тоненький лучик надежды в отличие от оруэлловского безнадежного мрака. Она, эта надежда, в том, что «трудная минута» для многих россиян не за горами, и тогда у какой-то части из них на смену двоемыслию придет сначала сомнение, а потом прозрение. (c)