— Вы сказали, что вам всегда объясняли, что вы делаете и зачем вы это делаете. Лобановский умел убеждать даже взглядом?
— Валерий Васильевич редко повышал голос. Он вообще никогда не кричал, ни с кем не выяснял отношений, к нему было огромное уважение со всех сторон. Даже не уважение, а нечто большее — это тяжело передать словами. Установки на игру были всегда разнообразными. Нам никогда не объясняли те базовые вещи, которые мы как азбуку знали из тренировочного процесса. Все требования были хорошо известны — кто не понимал, тот не играл. Суть установки сводилась к тому, чтобы настроить команду, завести ее. Лобановский всегда находил для этого нужные слова, и эти слова действовали.

Мне хорошо запомнился эпизод в перерыве победного матча Лиги чемпионов против греческого Панатинаикоса. Мы проиграли первый тайм. А на улице был сильный мороз, по-моему, семь градусов, и мы все вышли в термобелье. Заходим в раздевалку, смотрим на Лобановского, ждем корректив, а он сказал два слова: «Сняли рейтузы». Больше ничего не говорил. По игре — вообще ни слова.

— Все сняли?
— Спрашиваешь! Я их снял еще до того, как Васильевич произнес эту фразу (улыбается).