АНДРЕЙ МАКАРЕВИЧ: Однажды в горах Греции я попросил кофе и счет …
Стояло раннее утро, и мы были единственными прохожими (так и хочется сказать зрителями), и это усиливало сходство с театральной декорацией. Редкие коты грелись на солнце, развалившись на подоконниках, и - никого. Над островом плыл невероятный запах жарящейся баранины, тут и там стояли мангалы с медленно вращающимся целым барашком на вертеле. С одной стороны мангал был закрыт щитом с фольгой - для отражения тепла, вертел крутился автоматически, барашек пах, хозяев не было видно. Мы уже знали, что все это будет готово не раньше середины дня, и тогда их начнут продавать с молодым местным вином, но в ближайшие два часа рассчитывать не на что, и беспомощно глотали слюнки.
Где-то через час такого брожения по абсолютно пустым закоулочкам (вообще жизнь на этих островках, видимо, начинается позже), мы наткнулись на маленькое уютное кафе: четыре белых пластиковых столика на открытой террасе, выходящей прямо к обрыву, за которым виднелось невероятно синее море.
Смотришь иногда на какую-нибудь открытку или фотографию в журнале и думаешь, что не бывает на самом деле такого синего-синего цвета. Оказывается, бывает! Вдали внизу — наш пароход. Справа терраска ограничивалась белой мазаной стенкой, в дверях стоял хозяин, облокотившись о косяк, и благожелательно на нас поглядывал.
Я высказался в том смысле, что не случайно единственное открытое заведение расположено таким красивым образом, и что будет очень правильным решением присесть тут и выпить легкого греческого вина, любуясь на панораму. Мы зашли, поздоровались с хозяином, присели за столик и попросили домашнего вина, воды и каких-нибудь орешков.
Хозяин (это был дядька лет пятидесяти) выслушал нас, кивнул, скрылся в темном проеме двери и вернулся с подносом — две бутылки вина, вода, большие стаканы, плошечка с орехами. Выгрузил все это на наш столик и занял прежнюю позицию — в дверях. Мы чокнулись за сказочный островок, синее море, белый пароход и наше путешествие, выпили, закурили.
Вообще я не сторонник выпивания с утра и никогда этого не делаю, но в тех редчайших случаях, когда сами обстоятельства диктуют тебе ход событий и сопротивляться не только глупо, но и бессмысленно, эффект бывает поразительным и не имеет ничего общего с постылым вечерним выпиванием. Как будто на сцене включают дополнительные софиты: краски становятся ярче, музыка прекрасней, а люди - еще лучше, и кажется в эти минуты, что смысл твоей жизни (да что там твоей — тайна Божьего замысла!) где-то совсем рядом, и надо только протянуть руку.
Наслаждаясь этой иллюзией, мы посидели минут тридцать, а потом я попросил кофе и счет.
меня нет кофе,
- сказал хозяин, не меняя позы .
Кофе в Греции подают на каждом углу. Что же это за кафе такое?
- удивился я.
Это не кафе, это мой дом,
- ответил хозяин.
Думаете, он специально не выдавал себя, чтобы насладиться нашей неловкостью? Да ничего подобного. Просто он стоял в дверях своего домика на своей терраске, смотрел, щурясь, на восход. Зашли люди (гости!), попросили вина, все нормально! Ну, а уж что кофе не оказалось - пардон.
Боже, как мы извинялись, как пытались всучить ему деньги. При всей своей воспитанности, человек все равно в кафе заходит не так, как в чужой дом, и сидит чуть иначе, и говорит с другими интонациями, и было страшно неудобно. Никаких денег хозяин с нас, конечно, не взял, велел передать привет России и долго махал нам рукой и смеялся, как ребенок.
+9